Антология - Жемчужины любовной русской лирики. 500 строк о любви. XIX век

Мы встретились вновь после долгой разлуки,
   Очнувшись от тяжкой зимы;
Мы жали друг другу холодные руки
   И плакали, плакали мы.

Но в крепких незримых оковах сумели
   Держать нас людские умы;
Как часто в глаза мы друг другу глядели
   И плакали, плакали мы!

Но вот засветилось над черною тучей
   И глянуло солнце из тьмы;
Весна, – мы сидели под ивой плакучей
   И плакали, плакали мы!

Люби меня! Как только твой покорный
   Я встречу взор,
У ног твоих раскину я узорный
   Живой ковер.

Окрылены неведомым стремленьем,
   Над всем земным
В каком огне, с каким самозабвеньем
   Мы полетим!

И, просияв в лазури сновиденья,
   Предстанешь ты
Царить навек в дыханьи песнопенья
   И красоты.

Странно! мы почти что незнакомы —
Слова два при встречах и поклон…
А ты знаешь ли? К тебе влекомый
Сердцем, полным сладостной истомы,—
Странно думать! – я в тебя влюблен!

Чем спасусь от этой я напасти?..
Так своей покорна ты судьбе,
Так в тебе на сердце много власти…
Я ж, безумный, думать о тебе
Не могу без боли и без страсти…

Если б ты видеть могла мое горе —
   Как ты жалела б меня!
Праздник встречать мне приходится вскоре
   Нашего лучшего дня…

Словно мне вести грозят роковые,
   Словно я чую беду…
Милая, как же наш праздник впервые
   Я без тебя проведу?

В день незабвенный союза с тобою —
   Счастья погибшего день —
Буду вотще своей горькой мольбою
   Звать твою грустную тень.

Пусто мне будет. В безмолвьи глубоком
   Глухо замрет мой призыв…
Ты не потужишь о мне, одиноком,
   Нашу любовь позабыв.

Я же, томим безутешной кручиной,
   Помню, чем праздник наш был…
Жизни с тобой я черты ни единой
   Друг мой, еще не забыл.

Ах, люби меня без размышлений,
Без тоски, без думы роковой,
Без упреков, без пустых сомнений!
Что тут думать? Я твоя, ты мой!

Все забудь, все брось, мне весь отдайся!..
На меня так грустно не гляди!
Разгадать, что в сердце,– не пытайся!
Весь ему отдайся – и иди!

Я любви не числю и не мерю,
Нет, любовь есть вся моя душа.
Я люблю – смеюсь, клянусь и верю…
Ах, как жизнь, мой милый, хороша!..

Верь в любви, что счастью не умчаться,
Верь как я, о гордый человек,
Что нам век с тобой не расставаться
И не кончить поцелуя ввек…

Что ты жадно глядишь на дорогу
В стороне от веселых подруг?
Знать, забило сердечко тревогу —
Все лицо твое вспыхнуло вдруг.

И зачем ты бежишь торопливо
За промчавшейся тройкой вослед?..
На тебя, подбоченясь красиво,
Загляделся проезжий корнет.

На тебя заглядеться не диво,
Полюбить тебя всякий не прочь:
Вьется алая лента игриво
В волосах твоих, черных как ночь;

Сквозь румянец щеки твоей смуглой
Пробивается легкий пушок,
Из-под брови твоей полукруглой
Смотрит бойко лукавый глазок.

Взгляд один чернобровой дикарки,
Полный чар, зажигающих кровь,
Старика разорит на подарки,
В сердце юноши кинет любовь.

Поживешь и попразднуешь вволю,
Будет жизнь и полна и легка…
Да не то тебе пало на долю:
За неряху пойдешь мужика.

Завязавши под мышки передник,
Перетянешь уродливо грудь,
Будет бить тебя муж-привередник
И свекровь в три погибели гнуть.

От работы и черной и трудной
Отцветешь, не успевши расцвесть,
Погрузишься ты в сон непробудный,
Будешь нянчить, работать и есть.

И в лице твоем, полном движенья,
Полном жизни,– появится вдруг
Выраженье тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг.

И схоронят в сырую могилу,
Как пройдешь ты тяжелый свой путь,
Бесполезно угасшую силу
И ничем не согретую грудь.

Не гляди же с тоской на дорогу
И за тройкой вослед не спеши,
И тоскливую в сердце тревогу
Поскорей навсегда заглуши!

Не нагнать тебе бешеной тройки:
Кони крепки, и сыты, и бойки, —
И ямщик под хмельком, и к другой
Мчится вихрем корнет молодой…

Я не люблю иронии твоей.
Оставь ее отжившим и не жившим,
А нам с тобой, так горячо любившим,
Еще остаток чувства сохранившим,—
Нам рано предаваться ей!

Пока еще застенчиво и нежно
Свидание продлить желаешь ты,
Пока еще кипят во мне мятежно
Ревнивые тревоги и мечты —
Не торопи развязки неизбежной!

И без того она не далека:
Кипим сильней, последней жаждой полны,
Но в сердце тайный холод и тоска…
Так осенью бурливее река,
Но холодней бушующие волны…

Мы с тобой бестолковые люди:
Что минута, то вспышка готова!
Облегченье взволнованной груди,
Неразумное, резкое слово.

Говори же, когда ты сердита,
Все, что душу волнует и мучит!
Будем, друг мой, сердиться открыто:
Легче мир и скорее наскучит.

Если проза в любви неизбежна,
Так возьмем и с нее долю счастья:
После ссоры так полно, так нежно
Возвращенье любви и участья…

О письма женщины, нам милой!
От вас восторгам нет числа,
Но в будущем душе унылой
Готовите вы больше зла.
Когда погаснет пламя страсти,
Или послушаетесь вы
Благоразумья строгой власти
И чувству скажете: увы! —
Отдайте ей ее посланья
Иль не читайте их потом,
А то нет хуже наказанья,
Как задним горевать числом.
Начнешь с усмешкою ленивой,
Как бред невинный и пустой,
А кончишь злобою ревнивой
Или мучительной тоской…

О ты, чьих писем много, много
В моем портфеле берегу!
Подчас на них гляжу я строго,
Но бросить в печку не могу.
Пускай мне время доказало,
Что правды в них и проку мало,
Как в праздном лепете детей,
Но и теперь они мне милы —
Поблекшие цветы с могилы
Погибшей юности моей!

Долго не сдавалась Любушка-соседка,
Наконец шепнула: «Есть в саду беседка,

Как темнее станет – понимаешь ты?..»
Ждал я, исстрадался, ночки-темноты!

Кровь-то молодая: закипит – не шутка!
Да взглянул на небо – и поверить жутко!

Небо обложилось тучами кругом…
Полил дождь ручьями – прокатился гром!

Брови я нахмурил и пошел угрюмый —
«Свидеться сегодня лучше и не думай!

Люба белоручка, Любушка пуглива,
В бурю за ворота выбежать ей вдиво;

Правда, не была бы буря ей страшна,
Если б… да настолько любит ли она?..»

Без надежды, скучен прихожу в беседку,
Прихожу и вижу – Любушку-соседку!

Промочила ножки и хоть выжми шубку…
Было мне заботы обсушить голубку!

Да зато с той ночи я бровей не хмурю,
Только усмехаюсь, как заслышу бурю…

Давно – отвергнутый тобою,
Я шел по этим берегам
И, полон думой роковою,
Мгновенно кинулся к волнам.
Они приветливо яснели.
На край обрыва я ступил —
Вдруг волны грозно потемнели,
И страх меня остановил!
Поздней – любви и счастья полны,
Ходили часто мы сюда,
И ты благословляла волны,
Меня отвергшие тогда.
Теперь – один, забыт тобою,
Чрез много роковых годов,
Брожу с убитою душою
Опять у этих берегов.
И та же мысль приходит снова —
И на обрыве я стою,
Но волны не грозят сурово,
А манят в глубину свою…

Мы разошлись на полпути,
ы разлучились до разлуки
И думали: не будет муки
В последнем роковом прости,
Но даже плакать нету силы.
Пиши – прошу я одного…
Мне эти письма будут милы
И святы, как цветы с могилы
С могилы сердца моего!

Прости! Не помни дней паденья,
Тоски, унынья, озлобленья, —
Не помни бурь, не помни слез,
Не помни ревности угроз!

Но дни, когда любви светило
Над нами ласково всходило
И бодро мы свершали путь, —
Благослови и не забудь!